Yoel Regev / Псой /  Natsla

У прекрасной зеленой горы о победе как попало

Возможна ли победа?

                Конечно, нет. Но кто  сказал, что мы говорим о возможном, что оно вообще нам интересно?

Ultimately, "интересным" (то есть дающим процент, приварок, нечто прибавочное) является только "невозможная" (т.к. "невозможное", ср. род. Church Slavic). В этом смысле победа подобна единственно плодотворному спору: между двумя глухими, судьей в котором является третьий глухой. Результатом подобного спора может быть лишь понимание того, что "ни тот и ни другой, а девка виновата", то есть, иными словами, "вечная женственность, тянет нас к ней". (Имеющий уши да слышит).

"Девка" это то, чего они "не поделили". Она же Первородство (спор о том кто был первым, который бессмысленен, потому что оба были), она же Отчее Благословение (Parental Blessing). Учитывая что "браха" на иврите женского рода, получается вполне девка. Но что такое "не поделили"? Это можно понять по-разному. Один смысл "не стали делить", даже "не начинали делить", отказались от этого с самого начала. Другой смысл начали, но не продолжили делить, или начали и продолжили, но не закончили. А теперь надо еще подумать, что такое "делить". У этого слова тоже есть разные значения. Одно значение энтропийное, дезинтеграционное, "от века сего": делить to divide (разделенка, расчлененка, противопоставленка). Согласно этому значению, "деление" это возможное невозможное,  принятие решения. Ничего разделить невозможно, хотя все этим только и делают что занимаются. Другое значение связанное с интеграцией и жизнью, "будущаго века": to share разделить в значении "умножить", "преломить" в значении "сделать цельным", нераздельным: напряжение, предшествующее различию. Такое "деление" относится к "невозможному невозможному"; это древо жизни, питающийся от плодов которого не знает ревности и избавлен от необходимости "аводат а бирурим", работы по разделению.  Преумножение делением это победа (поэтому это слово надписывается на разделяемых частицах так называемого "хлеба", или "корпуса": в этом весь focus, на этом можно сфокусироваться, забыв на какое-то время про все остальное, в состоянии некоторой рассеянности, делающей возможными сов-падения и попадания. Принято считать, что в этом момент мы являемся живыми изображениями бесплотных сил, несущих на себе смысл). 

                Не были ли  Яаков и Эсав такими глухими focusниками? Что они не поделили? Who's that girl? Согласно мидрашу, Леа изначально предназначалась в жены Эсаву: старшая из сестер старшему из братьев. Однако попала в шатер к Яакову, виною чему была не только темнота и отсутствие фокуса, но и длительные молитвы Леи, смягчившие ее глаза: благодетельная размыстость видения, позволяющая не различать старшее и младшее.

Была ли таким образом достигнута окончательная победа, полное попадание одной пули в след, оставленный другой на картине? Маргинальная (полевая) каббалистическая традиция утверждает, что Яаков так и не смог окончательно овладеть ею. В каком-то смысле она все-таки досталась Эсаву и тольо in the long run/вскорости в наши дни машиах, новый Яаков  освободит ея от ея оков. Как сказано: и взойдут спасенные на гору Сиона судить гору Эсава. Что же  услышат эти имеющие уши судьи, выполняющие давно данное обещание приехать погостить к господину моему в Сэир?

Та же маргинальная каббалистическая традиция отождествляет Лею с "невозможным невозможным" (the ultimately impossible), с божественной усталостью (divine fatigue), с той частью божества, которая не раскрывается в нашем мире:  תשש כוחו כנקבה, истощилась сила Его, как у вечно-женственного . И эта божественная неспособность, истощение сил размещается в области  нерефернциальной, саму себя поддерживающей речи.

                Ибо таков результат этого суда, этого кризиса-на-горах: невозможное было поделено таким образом, что возможное невозможное одного стало невозможным невозможным другого, и наоборот.  Для равиннистического иудаизма невозможное делается возможным, имманентизируется и дается-во-власть как  первичное, не  имеющее никакого истока в мире, самоподдерживающее действие, действие подрывающее всякую логику господства, всякую отсылку к первенству и старшинству; действие, обладающее прибавочной стоимостью,  дающее процент и прибыток: интересное действие. В галахическом споре гарантом правоты не является никакое возвращение к истоку: ни к корням дерева, ни к истоку ручья, ни к истоку всего сущего. На непосредственное вмешательство высших сил евреи отвечают: не на небе она.

                Однако есть и другая она, она-которая-все-таки-на-небе. Это абсолютный логос, самопорождающаяся и благословенно-интересная речь. Здесь всегда необходимо вмешательство превозмогающей благодати, пророка Элиягу или ангела-наставника; здесь Яаков признается в собственном бессилии: пока он не придет в Сэир, путь его будет "путем немого" и он не  в силах овладеть приносящим прибыток логосом.

                Эсав же может и умеет говорить:  этот "ловец устами" еще в Фивах перед лицом Сфинксы разгадывает загадку этой молчаливой девки и говорит правду о самом себе; его речь, слово-в-начале, порождает себя и мир, он знает наперед, что будет, но знание его не способно что-либо изменить: ибо не понимает он, что делает, и делает не то, что хочет, а то, что ненавидит; и доброго, которого хочет, не делает, а злое, которое не хочет, делает.  

                Речь возможное невозможное Эсава и невозможное невозможное Яакова; действие возможное невозможное Яакова и невозможное невозможное Эсава. Ибо есть горы и есть горы; и горы одного пригорки для другого, и вершины одного могут быть покорены, лишь если взойдет он на них как другой на свои пригорки. Тогда слабость обернется силой, и Лея превратится в Лео: лев зарычит кто не убоится?

Итак: не сдвигаясь со своих мест, не уступая ни на шаг могут ли эти два близнеца впасть в пространство совпадения, искривления зрения и слуха, настраивающего расстройства чувств, в котором каждый из них попадет в шатер к другому, примет себя в наступившей темноте за своего собственного близнеца, и увидит Бога лицом к лицу?

Конечно, не могут. Но кто сказал, что мы говорим о возможном?

Ибо боролся ты с людьми и с Богом, и победил.